Неточные совпадения
Вместо
прежних уделов, мелких городков, наполненных псарями и ловчими, вместо враждующих и торгующих городами мелких
князей возникли грозные селения, курени и околицы, связанные общей опасностью и ненавистью против нехристианских хищников.
— Здравствуйте, княжна! — сказала Анна Павловна с притворною улыбкой, столь непохожею на
прежнее ее обращение. — Очень приятно познакомиться, — обратилась она к
князю. — Вас давно ждали,
князь.
Нисколько не смущенный тем разочарованием, которое он произвел, заменив собою старого
князя, Весловский весело поздоровался с Левиным, напоминая
прежнее знакомство, и, подхватив в коляску Гришу, перенес его через пойнтера, которого вез с собой Степан Аркадьич.
Бедный отставной поручик попытался еще раз при мне пустить в ход свое словечко — авось, дескать, понравится по-прежнему, — но
князь не только не улыбнулся, даже нахмурился и пожал плечом.
О, стонать тебе, земля родная,
Прежние годины вспоминая
И
князей давно минувших лет!
Старого Владимира уж нет.
Был он храбр, и никакая сила
К Киеву б его не пригвоздила.
Кто же стяги древние хранит?
Эти — Рюрик носит, те — Давид,
Но не вместе их знамена плещут,
Врозь поют их копия и блещут.
Но ничего не вышло. Щука опять на яйца села; блины, которыми острог конопатили, арестанты съели; кошели, в которых кашу варили, сгорели вместе с кашею. А рознь да галденье пошли пуще
прежнего: опять стали взаимно друг у друга земли разорять, жен в плен уводить, над девами ругаться. Нет порядку, да и полно. Попробовали снова головами тяпаться, но и тут ничего не доспели. Тогда надумали искать себе
князя.
Ибо хотя «
князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас; смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
Следственная комиссия, составленная генерал-губернатором, не понравилась государю; он назначил новую под председательством
князя Сергея Михайловича Голицына. В этой комиссии членами были: московский комендант Стааль, другой
князь Голицын, жандармский полковник Шубинский и
прежний аудитор Оранский.
Князь решил вечером же идти к ним непременно «по-прежнему» и лихорадочно взглянул на часы.
— Так… не читать? — прошептал он ему как-то опасливо, с кривившеюся улыбкой на посиневших губах, — не читать? — пробормотал он, обводя взглядом всю публику, все глаза и лица, и как будто цепляясь опять за всех с
прежнею, точно набрасывающеюся на всех экспансивностью, — вы… боитесь? — повернулся он опять к
князю.
Тут был и еще наблюдатель, который тоже еще не избавился от своего чуть не онемения при виде Настасьи Филипповны; но он хоть и стоял «столбом», на
прежнем месте своем, в дверях гостиной, однако успел заметить бледность и злокачественную перемену лица Гани. Этот наблюдатель был
князь. Чуть не в испуге, он вдруг машинально ступил вперед.
Почти всё общество, — туземцы, дачники, приезжающие на музыку, — все принялись рассказывать одну и ту же историю, на тысячу разных вариаций, о том, как один
князь, произведя скандал в честном и известном доме и отказавшись от девицы из этого дома, уже невесты своей, увлекся известною лореткой, порвал все
прежние связи и, несмотря ни на что, несмотря на угрозы, несмотря на всеобщее негодование публики, намеревается обвенчаться на днях с опозоренною женщиной, здесь же в Павловске, открыто, публично, подняв голову и смотря всем прямо в глаза.
Рогожин вдруг бросил картину и пошел
прежнею дорогой вперед. Конечно, рассеянность и особое, странно-раздражительное настроение, так внезапно обнаружившееся в Рогожине, могло бы, пожалуй, объяснить эту порывчатость; но все-таки как-то чудно стало
князю, что так вдруг прервался разговор, который не им же и начат, и что Рогожин даже и не ответил ему.
Князь немедленно хотел поворотить назад к себе, в гостиницу; даже повернулся и пошел; но чрез минуту остановился, обдумал и воротился опять по
прежней дороге.
Она тотчас же встала, все по-прежнему серьезно и важно, с таким видом, как будто заранее к тому готовилась и только ждала приглашения, вышла на средину террасы и стала напротив
князя, продолжавшего сидеть в своих креслах.
Но теперь у него вдруг мелькнула одна, по его расчету, очень плодотворная мысль, передать дачу
князю, пользуясь тем, что
прежний наемщик выразился неопределительно.
— Я говорю правду, — отвечал
князь прежним, совершенно невозмутимым тоном, — и поверьте: мне очень жаль, что это производит на вас такое неприятное впечатление.
«Стало быть, его принимают здесь по-прежнему», — подумал
князь про себя.
— Оставь, — проговорил Парфен и быстро вырвал из рук
князя ножик, который тот взял со стола, подле книги, и положил его опять на
прежнее место.
Князь Щ. был любезен и мил, по обыкновению, спрашивал
князя о
прежнем, припоминал обстоятельства их первого знакомства, так что о вчерашнем почти ничего не было сказано.
Мало-помалу, разгорячившись, она прибавила даже, что
князь вовсе не «дурачок» и никогда таким не был, а насчет значения, — то ведь еще бог знает, в чем будет полагаться, через несколько лет, значение порядочного человека у нас в России: в
прежних ли обязательных успехах по службе или в чем другом?
— Нисколько, нимало, многоуважаемый и лучезарнейший
князь, нимало! — восторженно вскричал Лебедев, прикладывая руку к сердцу, — а, напротив, именно и тотчас постиг, что ни положением в свете, ни развитием ума и сердца, ни накоплением богатств, ни
прежним поведением моим, ниже познаниями, — ничем вашей почтенной и высоко предстоящей надеждам моим доверенности не заслуживаю; а что если и могу служить вам, то как раб и наемщик, не иначе… я не сержусь, а грущу-с.
Смущало
князя то, что его, по-прежнему, с таким диким любопытством осматривали.
Но хоть дело было и кончено, а
князь остался озабочен чуть ли не более
прежнего. Он с нетерпением ждал завтрашнего свидания с генералом.
Но
князь не знал, что спросить дальше и чем окончить вопрос; к тому же сердце его так стучало, что и говорить трудно было. Рогожин тоже молчал и смотрел на него по-прежнему, то есть как бы в задумчивости.
Князь подумал и дал адрес своей
прежней гостиницы, той самой, где с ним недель пять назад был припадок.
— А генеральша когда принимает? — спросил
князь, усаживаясь опять на
прежнее место.
— И думается, — отвечал
князь, по-прежнему с тихою и даже робкою улыбкой смотря на Аглаю; но тотчас же рассмеялся опять и весело посмотрел на нее.
Несмотря на
прежние заверения и объяснения
князя Щ., Евгений Павлович «выведен был теперь наружу», обличен, открыт и «обнаружен формально в своих связях с этою тварью».
Это,
князь, один забракованный офицер, отставной поручик из
прежней рогожинской компании и бокс преподает.
— Никакой нет глупости, кроме глубочайшего уважения, — совершенно неожиданно важным и серьезным голосом вдруг произнесла Аглая, успевшая совершенно поправиться и подавить свое
прежнее смущение. Мало того, по некоторым признакам можно было подумать, глядя на нее, что она сама теперь радуется, что шутка заходит всё дальше и дальше, и весь этот переворот произошел в ней именно в то мгновение, когда слишком явно заметно стало возраставшее всё более и более и достигшее чрезвычайной степени смущение
князя.
Пристальный и беспокойный ее взгляд нетерпеливо устремился на Аглаю. Обе сели поодаль одна от другой, Аглая на диване в углу комнаты, Настасья Филипповна у окна.
Князь и Рогожин не садились, да их и не пригласили садиться.
Князь с недоумением и как бы с болью опять поглядел на Рогожина, но тот улыбался всё
прежнею своею улыбкой. Молчание продолжалось еще несколько мгновений.
Князь даже одушевился говоря, легкая краска проступила в его бледное лицо, хотя речь его по-прежнему была тихая. Камердинер с сочувствующим интересом следил за ним, так что оторваться, кажется, не хотелось; может быть, тоже был человек с воображением и попыткой на мысль.
Коля Иволгин, по отъезде
князя, сначала продолжал свою
прежнюю жизнь, то есть ходил в гимназию, к приятелю своему Ипполиту, смотрел за генералом и помогал Варе по хозяйству, то есть был у ней на побегушках.
Келлера так и дернуло; он быстро, с
прежним удивлением, взглянул
князю прямо в глаза и крепко стукнул кулаком об стол.
— Я утверждал сейчас, только что пред вашим приходом,
князь, — продолжал Евгений Павлович, — что у нас до сих пор либералы были только из двух слоев,
прежнего помещичьего (упраздненного) и семинарского. А так как оба сословия обратились наконец в совершенные касты, в нечто совершенно от нации особливое, и чем дальше, тем больше, от поколения к поколению, то, стало быть, и всё то, что они делали и делают, было совершенно не национальное…
— Ах да! — зашептал вдруг
князь прежним взволнованным и торопливым шепотом, как бы поймав опять мысль и ужасно боясь опять потерять ее, даже привскочив на постели, — да… я ведь хотел… эти карты! карты… Ты, говорят, с нею в карты играл?
С тяжелым удивлением заметил
князь, что
прежняя недоверчивость,
прежняя горькая и почти насмешливая улыбка всё еще как бы не оставляла лица его названого брата, по крайней мере мгновениями сильно выказывалась.
Адреса он не знает; стало быть, очень может подумать, что
князь в
прежнем трактире остановился; по крайней мере попробует здесь поискать… если уж очень понадобится.
Вздрогнула она, перекрестилась… «Искушение, — подумала она, —
князь мира смущает… Отыди, исчезни!!.» Но не слышит
князь мира ее заклинаний, по-прежнему слышится ей...
О, какова ненависть таких людей! Нет ей пределов. В
прежние времена расправа с врачами в подобных случаях была короткая. «Врач некий, немчин Антон, — рассказывают русские летописи, — врачева
князя Каракуча, да умори его смертным зелием за посмех.
Князь же великий Iоанн III выдал его сыну Каракучеву, он же мучив его, хоте на окуп дати.
Князь же великий не повеле, но повеле его убити; они сведше его на Москву-реку под мост зимою, и зарезали ножом, яко овцу».
— Я понимаю,
князь, что вы взбешены этим мерзавцем… но я не иначе,
князь, возьму, как если мы поцелуемся, как в
прежних размолвках…
Я мельком слышал, однако, что этот
князь и везде задавал пыли, где только мог, — и здесь, и в Москве, и в
прежнем полку, и в Париже, — что он даже игрок и что у него долги.
— Ну и что ж, — изменилось вдруг все лицо
князя, — проповедует Бога по-прежнему, и, и… пожалуй, опять по девочкам, по неоперившимся девочкам? Хе-хе! Тут и теперь презабавный наклевывается один анекдот… Хе-хе!
От
князя, оставив его тогда с Лизою, я, около часу пополудни, заехал на
прежнюю мою квартиру.
— Какие вы по-прежнему милые вещи говорите,
князь, — воскликнул я, стараясь искренно рассмеяться.
Князь, воротившись с игры, написал в ту же ночь два письма — одно мне, а другое в тот
прежний его полк, в котором была у него история с корнетом Степановым.
Я же и свел его с
князем, но у них и без меня было довольно пунктов соединения (я говорю об этих
прежних историях за границей и проч.).
— Стыдитесь, — говорил он Василию Васильевичу, в минуты его трезвого состояния, — я понимаю, что при вашем
прежнем положении, вы по необходимости выносили эту позорную для вас, как для мужа, жизнь втроем, а теперь дело другое, не нынче — завтра вы богатый человек, с положением, с знакомством, родственник
князя Шестова. Как взглянет на все это общество, в которое вы готовитесь вступить!..
Гиршфельд торжествовал, но до времени не уменьшал выдачу денег
князю Владимиру, который по-прежнему швырял ими без счета.